fd0c937a Механизированная Штукатурка стен Саратов. |     

Лорткипанидзе Георгий - Станция Мортуис



ЛОРТКИПАНИДЗЕ ГЕОРГИЙ
СТАНЦИЯ МОРТУИС
   Станция жила обычной жизнью.
   Ярко вспыхивали огни семафоров, гудели мощные локомотивы, пыхтели громкоговорители, резво носились по высоким перронам носильщики. Мимо приземистого вокзального здания ежедневно проплывали скорые поезда и тяжелые грузовые составы.

Иногда они приостанавливали свой бег, и тогда облаченные в оранжевую униформу смотрители начинали натужно постукивать молоточками по блестящим колесам и выискивать малюсенькие трещинки, чреватые в пути большой бедой. Вагонные рестораторы пополняли запасы своих кладовых. Чинно прохаживались по перрону обутые в высокие кожаные полуботинки бравые блюстители порядка.
   Станция жила как обычно.
   Вот только... Вот только одно-единственное выделяло ее в ряду прочих железнодорожных станций, щедрой рукой рассыпанных по бесчисленным стальным магистралям, веткам и веточкам огромной, раскинувшейся на полмира страны.
   Составы мчались через эту станцию только в одном направлении - с Запада на Восток. А может на Север, на Юг, в неведомые края. Никто не знал точно.

Ибо никто не ведал куда сворачивают серебристые рельсы там, вдали, за последними выходными семафорами. В те дали никто никогда не заглядывал. Все видели лишь одно - поезда идут Туда, и никогда Обратно, волшебство какое-то.

Все видели, ничего не понимали и - боялись.
   Настоящая дорога с односторонним движением.
   Вот так.
  
   X X X
  
   Старуха пришла.
   Она пришла на похороны несмотря на ненастный день. С раннего утра заладил мелкий, противный дождик, а сейчас, во время похорон, он полил еще сильнее.
   Но она все-таки пришла. Дома уже начинают волноваться. Наверняка Им показалось странным ее желание прогуляться под дождем.

Что ж, пускай поволнуются.
   Было время, она боялась похорон. Вначале боялась, затем - побаивалась, а нынче - почти все равно.
   Много-много лет тому назад, когда она была Девочкой, тоненькой и стройной, ей и в голову бы не пришло, что через много-много лет она с уважением отнесется к Прошлому, которое так и не наступило.
   Она остановилась довольно близко от вырытой могилы. Рядом стояли незнакомые люди, стесняться было нечего. Те, кто мог ее узнать сами были стары.

Кроме того, они промолчали бы. Чужая жизнь и чужая смерть.
   Тому, кого хоронили, было за семьдесят, ей - немногим меньше. На самом деле, они были не очень стары, но время нельзя повернуть назад.
   Один землекоп крикнул что-то другому, она не разобрала; тот, другой, что-то ответил первому, она опять не разобрала, гроб опутали толстыми как щупальца канатами и стали осторожно опускать в загодя вырытую яму. Старуха не смогла сдержать тихих слез, уголки прищуренных глаз ее увлажнились и ей пришлось вынуть из сумочки платок.

Она когда-то любила его. Того, кого хоронили.
   Он так и не узнал об этом. Не суждено.
   Она молча, не всхлипывая, плакала, но рядом стояли незнакомые люди, а те кто мог ее узнать сами были стары и они научились молчать.
   Гроб начали засыпать землей. Жалость уступала место страху. Старуха понимала, что ее час недалек.
   Она знала о его жизни больше, чем он мог предположить. И не только из газет.
   Она следила за ним. В пределах ее скромных возможностей. Скромных, но возможностей.
   Она следила за ним и после того, как отказала ему, и после того, как вышла замуж и родила детей - двоих мальчиков, а через несколько лет еще и девочку. Ей даже казалось, что она никогда не любила его. Но она любила.

Лишь со временем Старуха призналась себе в этом. Она ст



Назад