fd0c937a     

Логинов Святослав - Свет В Окошке



Святослав ЛОГИНОВ
СВЕТ В ОКОШКЕ
Не печалься, друг сердечный.
Цепь забвенья - бесконечна,
Ты не первое звено.
Ты ведь тоже забываешь,
Забываешь, забываешь
Будто якорь опускаешь
На таинственное дно.
Вадим Шефнер
ПРОЛОГ
Шаг и ещё шаг... так шагаешь, как на прогулке, и палочка нужна больше для порядка, словно стек для лондонского денди. И ещё шаг... а бок почти не болит, так, понаивает слегка.
Хороший и тёплый вечер начала сентября. Самое любимое время года. Народ на улице гуляет, и я гуляю, а вовсе никуда не ухожу.

Я же пешком иду, шаг за шажком, никуда не торопясь. В самом деле, куда мне торопиться? Туда опоздавших не бывает.
А идти-то далеко - часа три хорошего хода. Жаль, что ход у меня теперь нехороший, боюсь, что и вовсе не дойду. Ну, тогда таксомотор остановлю или частника, их сейчас много калымит...

Что за слово исламское - "калым"? Неужто все эти шоферюги собираются жениться на восточных красавицах и копят на выводное? Половина давно женаты, а всё равно калымят. Зато с такси проблем больше нет, только подними руку - любая легковушка остановится: тебе куда, отец?

Куда, куда... на Кудыкину гору. А не знаешь дороги - вези прямо в морг.
Шаг и ещё шаг... и ещё длинный мучительный шаг. Боль ввинтилась в правый бок, прошлась по рёбрам, отдала в руку. И сразу понадобилась палка, а то ослабевшие ноги не удержали бы его, и осел бы Илья Ильич прямо посреди тротуара. "Осёл осел... нечего было дураку выпендриваться... вздумал удаль показывать. Перед кем?

Ну, ничего, главное до скамейки добраться, а там отсижусь".
Шаг и ещё шаг... Вот и скамейка. А боль, как назло, утихомирилась и вновь безмятежно понаивает в правом боку.
Сел.
Немного отдышаться, и можно дальше ковылять. Только сначала - отдышаться...
Навстречу пешеход - тоже ходок хоть куда. Ноги враскорячку и при каждом шаге норовят подогнуться. Не понять - он свою коляску катит или она его тянет за собой. Но друг без друга они двигаться явно не смогли бы.

Гордая мама вышагивает позади, любуется самостоятельным сыном. "Сколько же тебе времечка, коллега, - годик уже стукнул или ещё покуда нет? Но ходим мы с тобой на равных, только у тебя всё впереди, а у меня уже за плечами".
Малыш замер, приоткрыв рот с единственным проклюнувшимся зубом, уставился на лицо Ильи Ильича. Вот уж есть чему удивляться - сидит дедушка, весь серый, в морщинах... руки трясутся. На такого и взглянуть страшно.

Кощей Бессмертный, вот он кто... А вернее - смертный Кощей.
Через силу и сквозь всколыхнувшуюся боль Илья Ильич выдавил улыбку. И мальчишка немедленно засиял в ответ своим зубом, заулыбался, как умеют улыбаться только младенцы, лишь недавно начавшие осваивать это непростое искусство.

От усердия его даже качнуло, и коляска немедля поехала вперёд, увлекая косолапого водителя. Переступая широко и развалисто, он всё же обернулся и на прощание одарил Илью Ильича новой восторженной улыбкой. Мама прошествовала следом, не покосив и взглядом в сторону сидящего старика.
"Сейчас отдышусь и пойду дальше.
Какое пойду - пошаркаю. Вон на асфальте буквы - каждая вдвое против моего шага - аэрозольным баллончиком нарисованы. Весь город перемазали, сволочи.

Раньше бы за такое мигом в кутузку загремели, художники, раздрабадан их так... Что там написано-то?
"Анюта, любимая, спасибо!" Господи, да ведь я напротив роддома сижу, это какой-то счастливый папаша расстарался аршинными буквами! Тогда, конечно, такое по-человечески понимать нужно. Вон ещё один куролесит под окнами, ишь, как выкаблучивает... и в руке - сото



Назад